Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Мои придирки к переводу "Овода"

Сведу в один пост все, выуженное из параллельного перевода "Овода" Войнич.
Трудно критиковать перевод, не будучи переводчиком, поэтому я обращусь за поддержкой к знаменитой книге Норы Галь: "В западной литературе (и не только в классике) то и дело попадаются библейские образы, имена, цитаты, чаще всего - цитаты и упоминания скрытые, без ссылки, ибо западному читателю все это сызмальства хорошо знакомо, он и так поймет. А у нас, как известно, церковь отделена от школы, и очень многого наши читатели без объяснения не поймут и не воспримут. Выросли поколения переводчиков, которых тоже всему этому не учили, но они обязаны узнавать. И чутье должно подсказать им хотя бы в простых случаях, где можно узнать, где надо искать".
Но в советском переводе "Овода" почти все библейские цитаты переведены просто по смыслу.
Collapse )

(no subject)

"If a man lay down the life of his best beloved, is not that greater?" В переводе откуда-то вкрадывается предлог "за" и для ясности добавляется "сын", так что теряется смысл и этой фразы, и следующей: "А если кто положит жизнь за возлюбленного сына своего? Не больше ли такая любовь?".
Затем цитируется книга Иоиля (2:2-3): "a great people and a strong. A fire devoureth before them, and behind them a flame burneth; the land is as the garden of Eden before them, and behind them a desolate wilderness; yea, and nothing shall escape them."  В переводе отсебятина.
Почти все латинские тексты молитв просто исключены.
Наконец-то дочитала. Кощунство последних страниц, впервые прочитанное в оригинале, так меня покоробило, что разрушило все обаяние этой книги. О чем же она? О двух фанатиках, которые так слепо следовали своим принципам, что погубили друг друга? Авторское отношение неуловимо.
Да, забыла сказать. Худший поступок переводчика за всю книгу - это написать, что когда Овод пытается догнать ушедшего Монтанелли с душераздирающим воплем "Я не вынесу этого, падре, вернитесь!", то "дверь захлопнулась". Получается, что она захлопнулась после этого крика, то есть бессердечный падре, только что умолявший сына дать ему хоть какую-то надежду, совершенно игнорирует это новое обстоятельство. Но в оригинале: "He turned, and went out of the cell. A moment later (later, после того, как он вышел) the Gadfly started up", прокричал эти слова, но "The door was shut". Дверь не "захлопнулась", а "была закрыта". Монтанелли не слышал, что его догоняют, а Овод просто физически не смог выбежать за ним. В советской экранизации, поставленной точно по этому переводу, есть жуткая картина: Бондарчук поднимается по ступеням, а вслед ему несется голос Харитонова. Режиссер ошибся, будучи введен в заблуждение советским переводом. В китайской экранизации Овод бежит уже к закрытой двери, как и задумано автором книги.

(no subject)

Вновь отсылка к Св.Писанию: "you have done a thing to me that a man who was born of a woman should hesitate to do to his worst enemy." В переводе безличное: "вы поступили со мной так, как не поступают даже со злейшими врагами.". Но "man that is born of a woman" - это из книги Иова (14:1): "человек, рожденный женою".
Далее Овод говорит о Монтанелли: "This is the man after God's own heart". Отсылка к 1-й книге Царств 13:14: "Господь найдет Себе мужа по сердцу Своему".

(no subject)

"...and our righteousness is as filthy rags", - Монтанелли цитирует книгу Исайи (64:6): "вся праведность наша – как запачканная одежда". В советском переводе: "наша праведность подобна грязным лохмотьям".
Затем кардинал "gave the benediction", из контекста видно, что Оводу, а в переводе почему-то народу (позже заговорщики говорят об этом благословении Оводу), и процитировал уже Псалтирь: "A broken and contrite heart shalt thou not despise" - "Сердце сокрушенно и смиренно Бог не уничижит" (Пс.50:17). Что мы видим в советском переводе? «Сердца разбитого и сокрушенного не отвергай».
Наконец, кардинал просит: "pray for one in deep affliction-- for one on whose soul the hand of the Lord is heavy". Кажется, это из 1-й книги Царств 5:6: "But the hand of the Lord was heavy upon them of Ashdod" - И отяготела рука Господня над Азотянами". В переводе поэтично: "помолитесь за того, чье сердце полно глубокой скорби и на чью душу тяжко легла десница Господня", но, как обычно, никакой связи с текстом Св.Писания.
Овод не желает утешить бедного кардинала и вспоминает, "like Jonah, that he did well to be angry". Этот фрагмент в переводе опущен. Здесь уж откровенная отсылка к книге пророка Ионы (4:9): "And he said, I do well to be angry, even unto death". "Он сказал: очень огорчился, даже до смерти." Но как это перевести в контексте книги, я не понимаю.

Зачиталась сегодня

Овод говорит о душе клоуна: "Think of it looking round--so helpless before them all--for the mountains that will not fall on it--for the rocks that have not the heart to cover it". "Подумайте, как она беспомощно озирается вокруг на горы, которые не хотят обрушиться на нее, на камни, которые не хотят ее прикрыть". Это отсылка к стиху: "Then shall they begin to say to the mountains, Fall on us; and to the hills, Cover us." (Luke 23:30) Но даже у Войнич почему-то вместо холмов камни.

Читательский дневник

Прочитала "Прерванную дружбу". В этой книге, как и в "Оводе", я почему-то увидела в первую очередь явно не то, что заложено автором, - идеальные образы Любви, не ищущей своего. Монтанелли и Рене - это люди, которые любят Артура, ничего ему не навязывая и не рассчитывая на взаимность. Но даже так он все равно ухитряется сломать любые отношения.
Большая гордыня сквозит в отправной точке автора, раскрытой, однако, только в последних строках: Феликс - из числа особенных людей, и не вам, дуракам, лезть к ним со своей дружбой. Гораздо больше симпатии вызывает Рене. Не говоря уже о его самопожертвовании ради сестры, он изумляет своим тактом и уважением к таинственному другу. Ничего о нем не зная, он принимает условия игры и не пытается ничего узнать. Поэтому ему приходится ограничиться исключительно личными впечатлениями. Но ему хватает и их: "для меня оправдан каждый его поступок - потому что это его поступок".
А друг, как обычно, рубит сплеча, не разобравшись, кто прав, а кто виноват. Тем не менее, образ Феликса-Артура по обеим книгам очень интересный. Человек, который идеально держит дистанцию и уважает только тех, кто готов играть по его правилам. И очень глубоко переживает свою боль, хотя всё это у него от гордыни. Как тяжело ему ни пришлось, есть люди, которым гораздо хуже.
Вот так: смиренный Рене и гордый Феликс.
Понравилось, что, вернувшись в Италию, Феликс ценой большой опасности сделал попытку увидеться с отцом. Но, конечно, разминулся с ним, а то пришлось бы переписывать "Овода".
Чувствуется, что Войнич пересмотрела свои взгляды на революцию со времен первого романа. Мадзини изображен как расчетливый политикан, который использует Феликса, как пешку.

Читая интервью митр.Илариона...

"Вот, например, несколько лет назад я написал книгу в шести томах об Иисусе Христе. Эта книга издается том за томом на английском, французском и итальянском языках. За каждый том на русском языке я получил в среднем около трехсот тысяч рублей гонорар и еще от пятисот до семисот — процент с прибыли от продаж. Итого по миллиону за том. Затем я из шести томов сделал один и издал его в серии "Жизнь замечательных людей". Это издание быстро разошлось, принесло еще миллион. Разумеется, не все книги приносят такую прибыль. Но те, которые хорошо продаются, ее приносят."

И тут я вспомнила, что до сих пор не выплатила кредит, потраченный на издание своего двухтомника...

Без меня меня издали...

Оказывается, есть такая книга.

Гучков, Александр Иванович.
Заговор против Николая II. Как мы избавились от царя : [16+] / Александр Гучков ; [предисл. С. Ляндреса, А. В. Смолина ; коммент. Я. А. Седовой]. - Москва : Алгоритм, 2017. - 238, [1] с., [8] л. ил. ; 21 см. - (Свидетели революции). - 1500 экз. - ISBN 978-5-906979-52-0 (в пер.) : 180 р.

Судя по отрывкам, размещенным в Google Books, эти мои якобы "комментарии" представляют собой мою же книгу "Великий магистр революции", на которую у "Алгоритма" согласно хитро составленному договору есть вечные исключительные права.
Книга вышла в прошлом году, как раз, когда я договаривалась с тем же "Алгоритмом" о платном издании моей новой книги. И они ни словом не обмолвились, что одновременно фактически переиздают мою старую.

Нет слов.

Собственно эта книга как бы Гучкова представляет собой общеизвестные и давно изданные протоколы его бесед с Базили в 30-х гг.

Вот и она...






Дорогие мои октябристы, кадеты, националисты и остальные персонажи! У Бога вы живы. Вот уже десять лет вы живы и для меня. А теперь будьте живы для всех, кому попадется на глаза моя книга. Надеюсь, что кому-нибудь она все-таки попадется, поскольку электронную версию обещают через несколько месяцев разместить в интернет-магазинах.